Глаза в душу

Семилетней давности пост

Картинки по запросу бедная квартира ученого чб фото
Водки стопку - закуска не в глотку,
Теперь стаканяку, нюхнул огурец.
Пол-литра в желудке, и ломтик лимона,
Вот стих набросал и уже молодец.
В дырявых носках вековые мозоли,
В засаленных трениках тощие ноги,
Синюшная рожа и ум жаждет воли,
Когда-то свернул не туда он с дороги.
Том "докторской" служит уж год ему стулом,
А стол сколотил из прочитанных книг.
Тогдашний день был просто лишним отгулом,
Мозг сверлит удар, звон стекла и стихающий крик..
Глаза в душу

И снова осень


Тень холодов, усталость солнца,
Застывший лес и пруд остывший.
Веснушки звёзд на сонных лицах,
Хной седину деревья прячут.
Быстрее в ночь уходит света колесница,
Дома охотно греют крыши,
Тепло вбирая сквозь раскрытые оконца.
Глаза в душу

(no subject)

Весь день провёл он в шавасане,
Закатом был вдруг ослеплён,
Спасибо вышней сотапанне -
Он в ней, и третий глаз обрёл.
Теперь не мудрствует лукаво,
Бредёт по бренности земной,
Тут вот налево, там направо,
Во сне разума обрёл покой.
Ученье - тьма, весь свет в познании -
Бревном прикинься и лежи,
К чему никчемные страдания -
Диван, пивасик, беляши.

Глаза в душу

Война


Я умер той войной,
Еще цвели сады,
Иль выли уж метели,
Здоровый иль больной,
В спортзале иль в постели.
Я умер той войной.
Взрывались, помню мины,
Асфальт в крови и боль,
Чужая, как своя.
Я умер той войной,
В душе устроив тризну,
В кровавой пелене Отчизну,
Не раз похоронив.
Я умер той войной.
С детьми сто раз простившись,
Родных всех помянув,
Живыми закопав.
Я умер той войной.
Лишь серых будней миги,
Сливаясь в пятилетки,
Ведут меня с собой.
Я умер той войной.
Глаза в душу

Кризис


Скудеет уровень культурный,
Небес твердеет купол вновь.
Из "Стопа" щит, прут арматурный,
Решают чья древнее кровь.
Закрыты двери академий,
Не манит тишь библиотек,
На кухнях нет о Бродском прений -
Иссяк в быту сверхчеловек.
Глаза в душу

(no subject)


Донбасс с ночи целуют небеса,
Спуская к рвам окопов ливня нити.
Со смертью под руку, не верим в чудеса,
Смывая кровью обновленные граффити.
Гул канонады заглушает вешний гром,
И запах пороха скрыт первоцветов ароматом.
Сжигает боль закат костром,
И душу соловей взрывает трелью где-то рядом.
Не снится мир уставшим от войны,
Мечты иссякли, вырванные с сердцем,
Живыми трупами, отчаянно бледны,
Дни коротаем в демиургов nero scherzo.
Глаза в душу

Минута слабости


Нам снится жизнь на её закате,
Мы стремимся быть, осознав конец.
И так хочется жить, стоя на канате,
Не разбив, сорвавшись с него, сердец.
Глаза в душу

(no subject)


Они появились в нашем доме солнечным весенним днём. Их энергия и стремление воодушевляли всю семью. В течении дня приходилось видеть эту неразлучную тройку повсюду: они мельтешили перед глазами мешая смотреть телевизор, на них натыкались в спальне, их заносило в ванную комнату. Отличаясь друг от друга, троица неизменно держалась вместе.

На третий день Желтый впал в хандру и всё меньше разделял радушие двух своих друзей, он начал держаться в стороне, было заметно отсутствие былого оптимизма, он всё чаше припадал к креслу или дивану. На следующий день Желтый уже не вставал, на попытки детей растолкать его, он лишь вяло оборачивался, силясь изобразить праздничное настроение.

Утром пятого дня обессилили и двое других, их неуёмное желание пробить потолок иссякло, они также как и Желтый стали более приземлёнными и к концу шестого дня Красного нашли трясущимся от сквозняка под столом на кухне, а Синий пытался скрыться от глаз за креслом.

Их былая удаль и юношеский оптимизм сменились старческой апатией и стыдом за свою слабость. Желание покорять и радовать мир безвозвратно исчезло, напоминая о себе лишь праздничными золотистыми ленточками привязанными к хвостикам.

Седьмого дня, ранним утром, пока спали дети, я вынес их, осторожно положив в мусорный бак. Свисая из пакета, на ветру трепетали золотистые ленточки, привязанные к сдувшимся сморщенным воздушным шарам.
Глаза в душу

Скукота семейной жизни

Чтоб жизнь семейную разнообразить,
С женой решили попроказить -
В одном из глянцевых журналов,
Прочли об играх ролевых.
И вот, как мыш, грызу я сало,
Как Бродский, вслух слагаю стих,
Она в костюме из лавсана,
Басмановой изображает смех.
Устав от игрищ развесёлых,
Отбросив сонм мистификаций,
Вернулись в мир простых абстракций:
"Интерны", виски и кровать.